НЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА. ЖЕНСКИЙ БАТАЛЬОН СМЕРТИ И КНЯЖНА ЧЕРКАССКАЯ

НЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА. ЖЕНСКИЙ БАТАЛЬОН СМЕРТИ И КНЯЖНА ЧЕРКАССКАЯ

22.11.2023 Автор Оксана Мордовина 377

Столь удивительно для меня было увидеть в ростовской газете «Приазовский край» 1918 года некролог «доброволицы», что я моментально остановила свой взгляд на этой маленькой заметке. В газетах все больше публиковались имена мужские-офицеров, юнкеров, участников добровольческой армии. И вдруг женщина. Тамара Николаевна Давыдова, урожденная княжна Черкасская.

Черкасские — известный российский княжеский род. В электронной версии словаря Брокгауза и Эфрона нашлись любопытные сведения о роде князей Черкасских:

Основатель кабардинского владетельного рода по имени Инал состоял в родстве с египетским султаном. А его праправнук Темрюк в 1557 году при царе Иване Грозном принял русское подданство. Его сын Михаил стал дворянином, а дочь Мария — второй женой самого царя. Но красавица черкешенка вскоре умерла, не оставив наследника.

Принявшие православие Темрюковичи в дальнейшем стали князьями Черкасскими. Потомки этого знатного рода были воеводами, губернаторами, сенаторами. Они скопили огромные богатства, а породнившись с графом Шереметевым, сделали его самым богатым вельможей в государстве.

Тамара Николаевна, урожденная княжна Черкасская родилась в 1893 году. Отцом ее был царский офицер Николай Алексеевич Черкасский. О детстве и юности Тамары, увы, сведений никаких не нашлось в открытых источниках.

Из газетной заметки известно стало, что с началом Первой мировой войны, в двадцатиоднолетнем возрасте Тамара Черкасская уже принимала участие в боях на германском фронте- сначала в качестве сестры милосердия, а потом разведчиком в кавалерии. За военные заслуги княжна имела три георгиевские медали.

возможно фото Тамары Черкасской (обнаружено на сайте Белое движение)

Надо сказать, для молодой девушки это очень внушительно. Георгиевская медаль (медаль Святого Георгия) предназначена была для награждения нижних чинов за проявленное ими мужество и храбрость в военное и мирное время. Медаль «За храбрость» была четырёхстепенной. Тамара Николаевна успела получить три-две серебряных 3-й и 4-й степени и золотую медаль 2-й степени. В первую очередь такую медаль получали как раз медики, фельдшера, санитары.

С приходом к власти большевиков княжна Черкасская вступила в женский ударный батальон, с которым принимала участие в событиях в октябре 1917 года в Зимнем дворце в Петрограде. Это был «женский батальон смерти». Отличием его от остальных подобных формирований было то, что состоял он исключительно из женщин.

Командир «амазонок», как их иногда называли , Мария Бочкарева была уверена, что вид слабых женщин с винтовками вдохновит деморализованное войско, и солдаты с новыми силами кинутся сражаться с врагом, прекратится дезертирство и разложение в армии. К участию в патриотическом проекте были привлечены Керенский и его супруга. Был кинут клич, и в 1917 году набралось сразу больше двух тысяч добровольцев женского пола. Выбирали женщин не моложе 16 и не старше 40 лет. Среди них оказалась и княжна Черкасская.

В газетах появлялись статьи: «В Петрограде образовался женский союз помощи родине, ставящий своей целью активную защиту родины на фронте. Главная его задача —образование женских батальонов смерти, которые дадут присягу в первых рядах наступать против врага. Во главе организации стоит жена солдата—крестьянина Бочкарёва. В течение нынешней войны Бочкарёва принимала участие в нескольких боях, шесть раз была ранена и за выдающиеся боевые подвиги награждена солдатским Георгиевским крестом. А. Ф. Керенский уже утвердил устав женского союза помощи родине и разрешил формировать батальон…»

В необычной воинской части царила железная, мужская дисциплина. И как это ни удивительно, но классовый состав батальона составляли дворянки, курсистки, учительницы, работницы, солдатки, казачки. Среди «солдаток»- так называла их Бочкарёва, были представители не только известных в России фамилий, но и выходцы из самых разных сословий. И один из примеров тому княжна Черкасская.

Осенью 1917 года под Петроградом в строю находилось 900 женских «штыков». Они принимали участие в защите Зимнего дворца и Временного правительства — вместе с другими немногочисленными частями, верными присяге.

Штурм Зимнего дворца

Тамара Николаевна участвовала также в боях на Дону- в войсковых частях, действовавших против большевиков в Ростове и Нахичевани.

В таганрогском районе принимала она участие в отражении большевистского нашествия с самого начала возникших там боев.

«Находилась она всегда в первой цепи, вынося раненых из сферы огня, а один раз вынесла даже отбитый у противника пулемет» —писала газета «Приазовский край»

На таганрогском фронте она работала вместе с мужем офицером-артиллеристом Борисом Давыдовым.

В Таганроге январские дни 1918 года были кровавыми. Большевики захватили склад с оружием, который охраняли «увечные воины». А после подожгли склад с запасами спирта. Юнкера и гимназисты, занимавшие оборону погибли. Три дня они героически «держали» город, ожидая прихода на помощь офицерской роты с фронта. Но не смогла горстка ребят численностью не более 250 человек противостоять нескольким тысячам рабочих, с присоединившимися к ним частями красной армии Сиверса. Большинству юнкеров не было ещё и 19 лет.

События и в округе Таганрога развивались стремительно и необратимо.

«29 января 1918 в бою с большевиками у станицы Синявка Тамара Давыдова пала смертью храбрых» — рассказывает нам газета «Приазовский край».

Географическое положение Синявки таково, что основной фронт Гражданской войны находился в стороне. Но все же через Синявинскую тоже был проложен боевой путь Красной Армии, поэтому столкновения были неизбежны.

В тот день партизанский антибольшевистский отряд Назарова из 30 человек, 20 из них были казаками 7-го Донского казачьего полка воевал на Таганрогском направлении. Пополненный отряд казаками из Гниловской станицы выступил на фронт к х. Синявскому на помощь частям Добровольческой армии. Но княжна Черкасская уже была убита.

«…мы с Женей пошли на разгрузку, и в одном из вагонов лежала убитая в бою княжна Черкасская… Возле неё сидел муж, поручик Давыдов, не спуская с неё глаз, никого не замечая» (из воспоминаний Марии Бочкарёвой)

Гроб при погребении везли на лафете – хоронили княжну с особыми почестями. Место захоронения «кавказской амазонки» неизвестно – по всей видимости где-то между Ростовом и Таганрогом на братском кладбище.

В воспоминаниях добровольца и участника Гражданской войны Виктора Ларионова «Последние юнкера» также упоминается имя княжны Черкасской:

«В начале февраля я оставил лазарет и присоединился на станции Ростов к Юнкерской батарее. Уже на другой день мы вышли с пушкой на платформе навстречу красным — в Батайск. В батарее я узнал о трагической гибели батарейного фельдфебеля портупей-юнкера Шперлинга, упавшего случайно с площадки под колеса вагона. Рассказали мне и о гибели другого фельдфебеля Юнкерской батареи, которого я не знал. Этим фельдфебелем была молодая девушка — княжна Черкасская. Однажды во второй взвод батареи явилась высокая, красивая девушка в кавалерийской шинели и сказала, что она — княжна Черкасская, что недавно большевики убили ее отца, мать и брата и что она хочет быть добровольцем, ездит отлично на лошади и стреляет без промаха. И вот в первых же боях она показала себя не только лихим, но и смышленым, распорядительным бойцом, способным понимать обстановку и командовать другими. Ее все полюбили, заботились о ней подчас трогательно, но, к сожалению, не могли удержать ее боевых порывов. Она как бы искала смерти… И нашла ее.. Снежная пыль взметалась от пуль, воздух был насыщен свинцовым градом… Сраженная наповал, она упала на снег без стона, — прекрасная русская девушка, мстившая за свою семью и за поруганную родину. Имя ее чтилось в синодике Юнкерской батареи впоследствии в бригаде генерала Маркова.».

На стене храма-памятника, открытого в Брюсселе в 1950 году на пожертвования русских эмигрантов, есть памятная доска с таким посвящением: «Тамара Николаевна Давыдова, рожденная княжна Черкасская, старший фейерверкер 2-ой конно-артиллерийской батареи Добровольческой армии. Пала смертью храбрых в бою у станицы Елизаветинской в 1918 году»

Справедливости ради надо сказать, что возможно что-то напутано в этих воспоминаниях, в указании места смерти на памятнике или в газетной статье. Но образ смелой женщины , которая рискнула идти под пули наравне с мужчинами явно не выдуман. И таких было немало.

P.S. Интересно, что в поколенной росписи Черкасских значится сестра Тамары Николаевны- Кира Николаевна, кж., 15.03.1897–2.02.1970 (Турин, Франция). До отъезда за границу – сотрудница НКПС в Москве (1923–1924). М.:(с 07.10.1935) гр. Витторио де Ровазенда, р. 14.09.1890 – ?, полномочный министр, кавалер высших итальянских орденов, сын сенатора Алессандро де Ровазенда. Без потомства.

История Тамары Давыдовой, урожденной княжны Черкасской вдохновила Александра Степанкова на стихотворение «Княжне Черкасской и поручику Давыдову»:

Как в молодые годы жить без любви и ласки?

Даже когда и судьбы на волоске висят.

Скромно идёт венчанье здесь, под Новочеркасском,

Топчет полы церквушки стёртый сапог солдат,

Ладан плывёт под сводом, свечи дрожат устало,

А за стеной – разрывы, словно гроза в степи.

Батюшка – побыстрее! Бой – через два квартала

И жениха с невестой уж заждались в цепИ.

В белой фате (из марли) волосы новобрачной

И вместо платья – форма, как и у многих тут.

А через два квартала пули целуют смачно…

Батюшка – торопитесь! – наши враги не ждут!

Как молодые долго этой минуты ждали!

Соедини их судьбы, Боже, в своём дому!

Но век свинцом прострелен и нашпигован сталью,

Бьётся в жару тифозном, в пороховом дыму,

И не даёт покоя даже у аналоя,

В двери гремит снарядом, пулей в стекло стучит.

А в двух кварталах рядом, тёмные с перепоя,

Рвутся на пир не гости – красные палачи.

Пусть жениху с невестой в смертном бою не место,

От большевистской банды трусы бегут в кусты,

Но на войне Гражданской люди крутых замесов:

— Кто ж защитит Россию, если не я? не ты?

Батюшка – торопитесь! Будьте добры – скорее!

Уж молодых простите Бог и святой Отец!

А у кого-то в зале скрипнула портупея,

Кистью, привычной к шашке, ротмистр взметнул венец…

Где-то, совсем уж рядом, слышится новый выстрел,

Там фейерверк фугасов, а не пустых шутих.

Вот уж надеты кольца и в поцелуе быстром

— Да! – говорит невеста, — Да! – говорит жених.

А за стеной снаряды рвутся уже дуплетом

И пулемёт призывно очередями бьёт.

Гаснут от взрывов свечи…Боже – за что всё это

Нашей Святой России и молодым её?!!

Там, за порогом церкви бесится бой-разлучник —

Пусть в единеньи души будут смертям назло!

И в штыковую, цепью взвод поведёт поручик,

А у крыльца невеста прыгнет в фате в седло.

Только конец счастливый – разве что в старых сказках.

Как далеки пустые, серые небеса.

Жизнь оборвёт осколок юной княжне Черкасской

После венца – всей жизни только на три часа…

Люди – да как же это?!! Господи – что с тобою?!!

В белой фате уснула в скромном гробу княжна.

Едет в Ростов Давыдов, выживший после боя,

С той, что была невестой, а вот теперь – жена…

Едет в Ростов поручик в тёмной пустой теплушке,

Держит жену за руку, та – как кусочек льда.

А за спиной салютом палят картечью пушки

И растекаясь Русью мрачно ползёт беда.

А все штыки – в пространство и все молитвы — мимо,

Жалких приспособленцев не устыдил позор.

Сволочи!!! Как же это так допустить могли мы,

Да и ещё к тому же терпим вот – до сих пор!

Не ожидать прощенья правнукам, внукам, детям

Или благословенья Божьим сухим перстом

До той поры, покуда светлые души эти

Призрачный, жуткий поезд не довезёт в Ростов

И с покаяньем вместе вспомнятся все невесты,

Вспомнятся все иуды (хватит на них осин!),

Вновь обвенчает Правда с Совестью нас и Честью,

И в мир придут с Любовью снова Отец и Сын.

Оксана Мордовина