КАК НАЧИНАЛОСЬ СПАСЕНИЕ СУРБ ХАЧА

 Из воспоминаний Минаса Багдыкова

Немного истории

  В 2019 году мы с моим отцом, известным хирургом, краеведом и публицистом Минасом Георгиевичем Багдыковым, написали книгу «Наш Сурб Хач». Почему мы решили создать этот труд? Потому что это место долгие годы являлось духовным центром донских армян, и ещё потому, что об этом нас просил тогдашний настоятель Сурб Хача — Тер Погос.

  Датой основания армянского монастыря Сурб Хач считается 1783 год. Ростовский краевед Б.В. Чеботарёв в одной из своих статей в 1977 году писал: «Среди историко-архитектурных памятников города Ростова-на-Дону церковь монастыря Сурб Хач (Святой Крест) занимает особое место. Это самое древнее каменное здание города Ростова. Оно также является своеобразным символом многовековой русско-армянской дружбы».

  Известный историк В.Б. Бархударян в монографии «История армянской колонии Новая Нахичевань» отмечал: «Сурб Хач со дня основания (9 сентября 1783 года) и до 20-х годов XX столетия был одним из очагов культуры армянского народа, центром культуры армян Дона, новонахичеванцев».

  Монастырь всегда был духовным центром донских армян. Здесь архиепископом Иосифом Аргутинским была основана первая типография на юге России. Самой известной святыней Сурб Хача сейчас является хачкар IV–VI веков.

  Под стенами монастыря нашли упокоение лучшие представители донских армян: М. Налбандян — писатель, демократ, общественный деятель; Р. Патканян — классик армянской литературы; А. Аламдарян — архимандрит монастыря Сурб Хач, автор первого русско-армянского словаря.

  Церковь монастыря Сурб Хач является архитектурным памятником, построенным в стиле классицизма. Судьба храма в советские годы была печальна. Сурб Хач был на грани исчезновения.

  От полного уничтожения монастырь Сурб Хач спасло создание Музея русско-армянской дружбы в 1972 году. Многое для спасения Сурб Хача сделали известные общественные деятели из Нахичевани. Это прежде всего выдающийся художник Мартирос Сергеевич Сарьян и известный архитектор Марк Владимирович Григорян. Многие лучшие представители армянской и русской интеллигенции боролись за спасение монастыря Сурб Хач.

  Надо сказать огромное спасибо Николаю Исаевичу Хафафяну, который руководил реставрационными работами. Впервые в советские годы на территории Ростова на храме монастыря Сурб Хач был установлен позолоченный крест. До этого кресты с церквей только сбрасывали.

  Николай Исаевич Хафафян своей дочери, известному ростовскому музыканту и педагогу Любови Николаевне Хафафян (Алавердян), говорил: «Любочка, как здорово мы придумали: ведь Музей русско-армянской дружбы спас от уничтожения армянский монастырь Сурб Хач. Мы сделали благое и Божье дело. Мы сохранили церковь и создали музей, который будет способствовать укреплению русско-армянской дружбы».

  Долгие годы музеем заведовала историк, краевед Светлана Мелконовна Хачикян. В 2007 году ростовская администрация приняла решение о передаче здания армянского монастыря в пользование Армянской апостольской церкви, но с условием: Нахичеванская-на-Дону армянская община должна была приобрести и восстановить здание для Музея русско-армянской дружбы. Такое здание, к счастью, было найдено. Сейчас Музей русско-армянской дружбы находится в центре Нахичевани, в особняке Искидарова (это бывшая библиотека имени А.С. Пушкина) на площади Свободы.

  В сентябре 2008 года Ростов посетил Католикос всех армян Гарегин II. Он принял участие в торжественном богослужении и освящении храма. Вот так восстановилась справедливость. В Ростове сохранился Музей русско-армянской дружбы и возродился монастырь Сурб Хач, который вновь стал духовным центром донских армян.

Когда пришла идея написать книгу?

  Когда же пришла идея написать нам с отцом книгу «Наш Сурб Хач»? Дело было так. На концерте ростовского квартета «Эчмиадзин», посвящённом 150-летию со дня рождения великого армянского композитора Комитаса, ко мне подошёл Тер Погос — настоятель ростовской церкви Сурб Хач. Концерт проходил в стенах древнего армянского храма Пресвятой Богородицы (Сурб Аствацацин) в селе Большие Салы. Священник обратился ко мне с просьбой:

— Напиши, пожалуйста, о том, как твой отец в 60-е годы привозил делегацию молодых армянских писателей в монастырь Сурб Хач. Ведь он невольно оказался причастен к делу спасения монастыря.

— Мне как-то неловко. Будут говорить, что я восхваляю своего отца, — честно признался я.

— Никого не слушай. Я тебя благословляю на это благородное дело. Обязательно расскажи об этой истории людям, — сказал в ответ Тер Погос.

  После этого разговора прошло несколько месяцев, но я всё никак не решался написать об этой поездке армянских писателей в Сурб Хач, хотя и побеседовал с отцом, и записал его воспоминания. И вот как-то я заехал в Сурб Хач, привёз в подарок книгу воспоминаний своего отца.

— Георгий, ты ещё так и не написал о том, как твой отец привозил армянских писателей в Сурб Хач? Нет? Жаль. Напиши. Я тебя прошу, — вновь обратился ко мне Тер Погос.

  После этого я наконец решился написать. Вот как это было…

В шестидесятые годы в Ростов из Еревана приехала большая делегация молодых писателей, поэтов, журналистов, представителей творческой интеллигенции Армении. Среди членов этой делегации был наш земляк, двоюродный брат моей мамы, известный армянский поэт Людвиг Дурян (Кристостурян).

  Основной целью армянской делегации было ознакомиться с жизнью и культурой донских армян, с трудовыми достижениями жителей Мясниковского района, села Чалтырь. В те годы подобные культурные обмены между Арменией и Ростовской областью были не редкостью.

  Армянская делегация особенно восхищалась трудовой деятельностью хлеборобов Мясниковского района, многие из которых были награждены высокими правительственными наградами.

  Поэт Людвиг Дурян много общался со своими земляками, восхищался самобытной культурой донских армян. Он каждый вечер приезжал в Нахичевань в гости к своей тёте (тёще моего отца Минаса Георгиевича и моей бабушке) Надежде Григорьевне (Арекназан Крикоровне) Кристостурян. Она долгие годы работала врачом-терапевтом в Чалтыре, в Мясниковском районе, в Ростове-на-Дону. Людвиг Дурян подолгу беседовал со своей тётей, записывал её воспоминания, а она делилась с ним впечатлениями о военных годах, о своих трудовых буднях.

  Вместе с Людвигом в дом к тёте часто приходили и его друзья-писатели. Надежда Григорьевна была гостеприимным человеком. Она всегда накрывала стол, угощала гостей блюдами донских армян. Молодые писатели пили армянский коньяк и беседовали об истории, о переселении армян на Дон из Крыма, о древней столице Армении Ани, где жили предки донских армян.

  И вот в один из дней зашёл разговор о бывшем армянском монастыре Сурб Хач — о том, что этот монастырь долгие годы был духовным и культурным центром донских армян, о том, что в монастыре похоронены выдающиеся армянские писатели и просветители. Далее разгорячённые спиртным молодые армянские писатели стали упрекать моего отца в том, что он плохо знает армянский язык и, видимо, даже не бывал в бывшем монастыре Сурб Хач. Моего папу сильно задели эти слова, ему стало очень обидно. Ведь он с детских лет не только многое знал об армянском монастыре, но и неоднократно бывал там, чтобы поклониться праху великих армянских писателей и просветителей. Более того, отец отлично знал, что бывший монастырь находится в плачевном состоянии. А вот молодые армянские писатели об этом представления не имели.

  Тогда мой отец спросил у писателей: знают ли в Армении о бедственном положении армянского монастыря Сурб Хач? Молодые люди лишь удивлённо пожали плечами.

— Давайте поедем и посмотрим, что там сейчас. Лучше всё увидите сами, чем просто сидеть и говорить красивые речи, а потом кого-то в чём-то упрекать, — сказал мой отец армянским писателям.

  Он вызвал такси — семиместный ЗИЛ (в те годы были такие машины!) — и вместе с писателями поехал в Сурб Хач.

  То, что молодые люди увидели в бывшем армянском монастыре, их потрясло. По воспоминаниям отца, происходило это всё в субботний день. После хорошего обеда и выпитого армянского коньяка молодые люди были веселы, но когда они подъехали к монастырю Сурб Хач, их веселье быстро улетучилось и они мгновенно протрезвели.

  В те годы Сурб Хач был окраиной Ростова: там не было ни многоэтажных домов, ни магазинов и супермаркетов, а лишь, как казалось, безжизненное поле вокруг полуразрушенного монастыря.

  Как рассказывал отец, машину им пришлось оставить где-то в трёхстах метрах от монастыря, потому что дороги к церкви Сурб Хач (точнее сказать, к тому, что от церкви оставалось) не было.

  Когда молодые люди вошли во двор монастыря, они ужаснулись от вида происходящего там. Некий мужчина раскапывал могилу бывшего священника, выбрасывая в сторону то, что осталось от церковной одежды. Армянские писатели окружили этого человека и стали требовать, чтобы он прекратил глумиться над могилой. Тот ответил им, что он лишь ищет ход в церковный подвал, где некогда находилась типография, и, говорят, там был спрятан клад, а могилы армянских писателей и священников уже давно разорены, осквернены и разграблены…

  Всё же молодым людям вместе с моим отцом удалось остановить мужчину — он при них перестал разрывать могилы. Но покидали они Сурб Хач с тяжёлым сердцем. Всю обратную дорогу ехали молча. Лишь в доме у тёти поэта Людвига Дуряна пришли в себя и стали вновь беседовать. За ужином молодые армянские писатели пообещали отцу, что обязательно расскажут в Армении о бедственном положении церкви Сурб Хач. Людвиг Дурян обратился к папе: «Минас, я обязательно напишу обо всём увиденном, расскажу об этой беде Сарьяну при личной встрече».

  Так всё и вышло. Вскоре в Ереване была опубликована статья — отчёт о поездке творческой молодёжи в Ростов, в Мясниковский район Ростовской области, в село Чалтырь. В статье с восторгом рассказывалось о трудовых подвигах донских армян, об их древней культуре. Но особое место было отведено увиденному писателями в монастыре Сурб Хач. Высказывалась даже такая мысль, что надо перевезти прах известных армянских просветителей в Армению, если монастырь Сурб Хач не будет отреставрирован.

  Людвиг Дурян проживал в Ереване недалеко от дома Сарьяна, нередко бывал у великого художника в гостях. В этом доме бывал и мой отец. При личной встрече Людвиг Дурян рассказал Сарьяну о бедственном положении бывшего монастыря Сурб Хач. Сарьяна, который родился у нас на Дону и всем сердцем любил Ростов, судьба монастыря не оставила равнодушным. Не была безразлична судьба Сурб Хача и другому выдающемуся нашему земляку, уроженцу Нахичевани-на-Дону, главному архитектору Еревана Марку Владимировичу Григоряну. Многое для спасения Сурб Хача сделал и известный историк, академик Владимир Бахшиевич Бархударян. Не остались в стороне и многие представители российской интеллигенции.

  Кстати, надо отметить, что советская писательница Мариэтта Сергеевна Шагинян также всегда старалась помогать донским армянам в деле сохранения их самобытной культуры. И особо следует подчеркнуть, что Сурб Хач восстанавливали, как говорится, всем миром. Многие ростовские заводы и предприятия помогали в этом благородном деле. Например, некоторые восстановительные и реставрационные работы выполнялись на заводе «Ростсельмаш». Много добрых дел для музея «Сурб Хач» сделал известный работник завода Карп Цолакович Парзян.

   По воспоминаниям моего отца, когда отреставрированный крест лежал в самом храме, туда специально приезжал мой дедушка Георгий Минасович. Приезжал, чтобы поклониться этому кресту. Он зашёл в церковь, прочитал на армянском языке «Отче наш», затем склонился над крестом и поцеловал его. На его глазах выступили слёзы.

  Действительно, когда крест впоследствии установили на церкви Сурб Хач, многие радовались искренне и до слёз. Ведь впервые за годы советской власти в Ростове и Нахичевани кресты не сбрасывали с церквей, а наоборот — восстановили на храме.

  И есть ещё одна очень трогательная деталь, которая связывает нашу семью с монастырём Сурб Хач. По воспоминаниям, моя прабабушка после освобождения Ростова от немецко-фашистских захватчиков взяла с собой невесток и пешком отправилась в Сурб Хач, чтобы поблагодарить Бога за Победу и за то, что её близкие остались живы. А жила семья Багдыковых тогда в Нахичевани, на 23-й линии. Так что можно представить, какое большое расстояние преодолели эти женщины для того, чтобы попасть в Сурб Хач!

  Вот такое трепетное отношение было у нахичеванцев к этому монастырю, к этой святыне донских армян.

  Тема истории Сурб Хача очень важна для меня. И не только потому, что это место связано с моими предками. Ведь это был не только монастырь, но и место, где проходили народные гулянья. Этой теме вместе с ростовским краеведом Оксаной Мордовиной я посвятил брошюру «Монастырский сад. Из истории монастыря Сурб Хач». Она стала продолжением другой нашей работы — «Прогулки во времени. Забытый сад. Из истории монастыря Сурб Хач».

  Прошли годы. Это место преобразилось. Появился Северный жилой массив Ростова-на-Дону, и об этом саде забыли. Мы же захотели напомнить горожанам о том, что такой сад был, и подчеркнуть, что у Северного жилого массива есть своя интересная история. И связана эта история с монастырём Сурб Хач, монастырским садом и городом Нахичеванью-на-Дону.

  Пройдут годы, десятилетия и столетия, но я уверен, что Сурб Хач будет продолжать радовать своей красотой ростовчан, оставаясь при этом духовным центром донских армян. Этот монастырь давно уже стал одним из символов нашего города, и мы по праву должны этим гордиться!

Георгий БАГДЫКОВ

P.S. Брошюру «Монастырский сад. Из истории монастыря Сурб Хач» можно приобрести в магазине «Факел» (ул. Советская, 7. Телефон: 8 (863) 251-18-00).