Из Нахичевани — в ледяную вечность. История отважной дочери генерала Жданко

Проходя мимо старых домов, мы даже не представляем, сколько страниц истории и сколько историй мы не знаем… Какие люди ходили по улицам старой Нахичевани и как сложилась их жизнь…

Гуляя по улочкам бывшей Нахичевани-на-Дону, которая сегодня является частью Пролетарского района Ростова, редко задумываешься о том, что каждый старый особняк хранит в своих стенах чью-то удивительную судьбу. А между тем, за фасадами, видевшими смену эпох, скрываются истории людей, чьи имена вписаны в летопись страны.

Один из таких домов находится на бывшей Соборной улице, 20 (сегодня это Советская). В 1910-х годах здесь, в казенной квартире, жила семья генерала Александра Ефимовича Жданко, а вместе с ним — три его дочери, каждая из которых стала незаурядной личностью.

Одна из них, Ерминия (домашние ласково звали ее Мима), прожила короткую, но яркую жизнь, ставшую легендой Арктики. Сегодня ее именем назван мыс на далекой Земле Франца-Иосифа, но в Ростове, к сожалению, память о ней пока никак не увековечена.

Ерминия- по одной из версий происхождения имени (германское) оно связано с именем Armina — женской формой имени Herman или Armand, которое означает «солдат». Это имя, данное при рождении, оказалось пророческим- девушке суждено было отправиться на службу..

Родилась будущая героиня в семье потомственного военного. Ее отец, Александр Ефимович Жданко, посвятил жизнь служению Отечеству. Девочка росла смелой и решительной, не по годам отважной. Дядя по отцовской линии, Михаил Ефимович Жданко, был генералом Корпуса гидрографов, прославленным исследователем Севера и выдающимся ученым, что, возможно, предопределило тягу племянницы к дальним странствиям.

После того как супруга ушла из жизни, Александр Ефимович продолжил службу на южных рубежах империи. В 1908 году он получил новое назначение: его «произвели в генерал-майоры с назначением командиром 2-ой бригады 34 пехотной дивизии». Так Жданко оказались в Нахичевани-на-Дону. В ту пору Миме было уже семнадцать лет — она была взрослой барышней.

В Нахичевани семья обосновалась основательно. Их домом стал небольшой двухэтажный казенный особняк, где они прожили несколько лет. Именно здесь, на Соборной улице, окончательно сформировался характер девушки. Несмотря на то, что здоровье ее не всегда было крепким, Мима была настоящей амазонкой: она прекрасно держалась в седле, метко стреляла и обожала охоту. Свою верную лошадь, белого коня по кличке Арабчик, она позже специально перевезла за собой в Нахичевань, чтобы не расставаться с любимцем.

Из этого гостеприимного дома роковым летом 1912 года Ерминия отправилась в Петербург. Это была обычная поездка в гости к родственникам, и никто из близких даже предположить не мог, что провожают они Миму навсегда. В Северной столице девушка гостила у жены своего дяди. Именно там ей предложили отправиться в небольшое морское путешествие. Мима, полная восторга, сразу же написала отцу в Нахичевань, делясь с ним этой неожиданной новостью:

«Я у них просидела вечер, — пишет она отцу, — и предложили они мне одну экскурсию, которую мне ужасно хочется проделать, но только, если ты не будешь недоволен. Дело вот в чем. Ксенин старший брат купил пароход, шхуну, кажется. Она парусная, но на ней еще причем-то паровая машина. Я не совсем понимаю, но ты, наверное, сообразишь. Он устраивает экспедицию в Архангельск и приглашает пассажиров (было даже объявление в газетах), так как там довольно много кают. Займет это недели 2-3, а от Архангельска я бы вернулась по железной дороге. Тебе это конечно сразу покажется очень дико, но ты подумай, отчего бы в самом деле упускать такой случай, который может быть никогда больше не представится. Теперь лето, значит, холодно не будет, здоровье мое значительно лучше и, право, будет только полезно немного поболтаться по океану, и ничего со мной не сделается, если я вместо перепелок постреляю белых медведей. Самая цель экспедиции, кажется, поохотиться на моржей, медведей и пр., а затем они попробуют пройти во Владивосток, но это уже меня конечно не касается. Ты поставь себя на мое место и скажи, неужели ты бы сам не проделал это с удовольствием? Ты, конечно, знаешь, что без твоего согласия я ничего не сделаю, но только мне ужасно хочется»...

Отец, скрепя сердце, дал согласие. Шхуна, на которую предстояло подняться Миме, называлась «Святая Анна». Экспедицию возглавлял лейтенант Георгий Брусилов, задумавший пройти Северным морским путем из Атлантики в Тихий океан.

Когда судно достигло Александровска-на-Мурмане, выяснилось, что несколько ключевых участников плавания, включая судового врача, по неизвестным причинам отказались идти дальше. Ерминия, которой к тому моменту был 21 год, несмотря на нежелание отца, приняла судьбоносное решение — остаться на борту. Она чувствовала свою ответственность за общее дело. В другом своем письме она объясняла мотивы этого поступка:

«...когда об экспедиции знает чуть ли не вся Россия, нельзя же допустить, чтобы ничего не вышло. Довольно уже того, что экспедиция Седова, по всем вероятиям, кончится печально… Я только верю, что вы меня не осудите за то, что я поступила так, как мне подсказывала совесть. Поверьте, ради одной любви к приключениям я бы не решилась вас огорчить…я решила сделать что могу, и вообще чувствовала, что если я тоже сбегу, как и все, то никогда себе этого не прощу…»

Плавание обернулось драмой. В Карском море «Святая Анна» была зажата льдами и начался многомесячный дрейф на север. Зимовка 1912-1913 годов стала тяжелым испытанием. От плохо обработанного мяса белых медведей почти вся команда слегла с тяжелой болезнью (предположительно, трихинеллезом). Ерминия Александровна, единственная из всех сохранившая силы, самоотверженно ухаживала за больными, взяла на себя заведование продовольствием и вела фотосъемку. Моряки с благодарностью называли её «наша барышня». Штурман Валериан Альбанов, один из немногих выживших, отмечал её невероятную выдержку, мужество и твёрдость духа.

В сентябре 1912 года, уже находясь в ледовом плену, Ерминия отправила родным письмо, полное любви и светлой грусти по дому, оставленному в Нахичевани:

«... Так не хочется заканчивать это письмо, между тем уже поздно. Так не хочется забыть что-нибудь сказать. Передайте привет всей нашей милой публике. Куда-то мне придется вернуться? Наверное, уже не в Нахичевань. Просто не верится, что не увижу вас всех скоро опять. Прощайте, мои дорогие, милые, как я буду счастлива, когда вернусь к вам. Вы ведь знаете, что я не умею сказать так, как бы хотела, но очень-очень люблю вас и сама не понимаю, как хватило сил расстаться. Целую дорогих ребят, Мима..»

Эти строки оказались пророческими. Весной 1914 года, после двух лет дрейфа, часть экипажа во главе с Альбановым покинула шхуну, пытаясь добраться до спасительной земли пешком по льдам. Ерминия осталась на корабле с капитаном Брусиловым и остальными членами команды. Они надеялись, что дрейф вынесет судно в теплые воды. Но «Святая Анна» исчезла навсегда.

Двое спасшихся — Альбанов и матрос Александр Конрад — стали единственными, кто выжил в этой экспедиции. Воспоминания о Миме, замерзающей во льдах, навсегда остались в их памяти. Конрад, не любивший рассказывать о тех страшных событиях, всегда с особой теплотой отзывался о ней: «Это была сильная женщина, кумир всего экипажа. Она была настоящим другом, редкой доброты, ума и такта…»

Никаких следов шхуны и людей, оставшихся на ней, найти так и не удалось. Все они считаются пропавшими без вести. Но имя Ерминии Жданко, первой российской женщины, отправившейся в столь рискованное арктическое плавание, не забыто. Оно осталось на карте мира — мыс на острове Брюса в архипелаге Земля Франца-Иосифа носит её имя. А на бывшей Соборной улице, где когда-то жила и мечтала о дальних странах девочка Мима, лишь ветер шелестит листвой, напоминая прохожим о том, что настоящая история всегда рядом — за дверями старых домов.

Оксана Мордовина