ЕВГЕНИЙ ДОЛМАТОВСКИЙ: «Любимый город может спать спокойно…»

   Поэт-песенник Евгений Долматовский (1915-1994) в советские годы был известен на весь СССР. Песни на стихи Долматовского распевала, пожалуй, вся страна.

Помню, как любили слушать мои бабушки в исполнении Марка Бернеса «Любимый город» (композитор Никита Богословский).

Там есть такие строки:

«Пройдёт товарищ все бои и войны,
Не зная сна, не зная тишины.
Любимый город может спать спокойно
И видеть сны, и зеленеть среди весны».

   И хотя песня была написана еще в 1939 году, она была очень популярна и в Великую Отечественную войну, и в послевоенные годы. И кажется, что каждый слушавший ее думал о своем родном городе.

   Для Евгения Долматовского город Ростов-на-Дону не был чужим. И хотя он родился в Москве, но его детские и юношеские годы прошли именно в нашем городе.

   Впервые о том, что судьба Долматовского была тесно связана с Ростовом, я услышал от краеведа Оксаны Мордовиной. Мы с ней вместе работали над темой расстрела ростовских евреев в Змиевской балке. И Оксана мне прислала стихи Долматовского, посвященные этому ужасному событию.

   Вообще, можно сказать, что семья Долматовских имела глубокие ростовские корни. Дед Евгения Ароновича, Меер-Ноех Нутович Ингал, в 1885 году поселился с семьёй на Никольской улице, № 157, в Ростове-на-Дону. Со стороны отца его прадед Лейб Иоселевич Долматовский жил в Ростове-на-Дону уже с 1846 года, где его сын Моисей Лейбович открыл магазин готового платья и к 1890 году стал купцом 1-й гильдии. Семья Долматовских жила на Большом проспекте, № 24.

   Сам же Евгений, как я уже писал, родился в Москве в семье адвоката, доцента Московского юридического института Арона Моисеевича Долматовского (1880—1939, репрессирован) и Адели Марковны (Аделлы Мееровны) Ингал.

   И всё-таки Ростов-на-Дону Евгению Долматовскому дорог. Наверное, потому, что это родной город его предков, и еще потому, что здесь прошли его детские годы.

   Вообще, Долматовский был не только поэтом, но еще и общественным деятелем, корреспондентом. Например, как военный корреспондент он присутствовал при подписании акта капитуляции Германии.

   А страшные события в Змиевской балке потрясли Евгения Ароновича до глубины души.

   Лариса Поповян в статье «Два документа» (Донская государственная публичная библиотека) приводит выдержки из воспоминаний Долматовского. Она, в частности, пишет:

«Великая Отечественная война занимала в жизни и творчестве поэта особое место: с 1939 по 1945 год Е. А. Долматовский в качестве военного корреспондента находился в действующей армии. О пережитом на войне он предельно откровенно написал в воспоминаниях «Было: записки поэта». Первый документ, который мы хотим представить вашему вниманию — письмо, написанное матери 15 марта 1943 года.

15 марта 1943 года

Дорогая мама, сегодня к нам пришла свежая «Комсомольская правда» (от 13.3) а в ней напечатан материал Совинформбюро «Зверства немецко-фашистских людоедов в Ростове-на-Дону». Надо думать, что и в других газетах будет опубликован акт и ты его прочитаешь или уже прочитала. Там сказано, что в районе Ботанического сада и зоопарка производились массовые расстрелы, а детей травили, дав им на губы яд. Погибло, по неполным данным, 15-18 тысяч человек. На второй колонке перечислено несколько имён погибших, и среди них наш дядя Евсей, твой старший брат.
Я пишу тебе, мама, чтобы выразить тебе своё сочувствие в нашем общем очередном горе. Чем мне и как утешить тебя — не знаю. Я хорошо помню его добродушно-грубоватое обращение со мной и с Юркой, когда мы были маленькими, помню его лицо — вы все очень похожи друг на друга. В акте рассказано о твоём Ростове, разрушенном с бессмысленной жестокостью. Впрочем, я не считаю правильным, когда пишут о жестокости фашистов, что она бессмысленна: они прекрасно понимают, что творят, у них есть свой смысл — они видят в нас свою историческую гибель, так же как мы, борясь с ними, спасаем будущее. Ты пишешь, что я ожесточился. Да, я ожесточился, но не озверел, не думай, пойми мои стихи правильно — сейчас мы не имеем права считать фашистов людьми.
После Сталинграда у меня как-то странно притупились все чувства — наверное, от усталости. Но вот я прочитал о ростовском расстреле, и хотя неизвестно, сколько ещё наших ростовских родственников и знакомых в числе 18 тысяч, всё равно я силен и бодр и каждая моя строчка будет воевать не только за себя, теперь и за их память. Я рад, что косвенно, а всё же участвовал в освобождении твоего родного Ростова — без Сталинграда не было бы и Ростова. Мне очень жаль, что счастливая весть об освобождении Ростова принесла тебе и горе. Твой сын.

Дядя Евсей, о котором пишет Евгений Аронович — это Моисей Меерович Ингал (1879–1942), старший брат матери поэта Аделлы Мееровны (Адели Марковны) Ингал, проживал в Ростове-на-Дону, на улице Шаумяна, 112, был известным врачом-терапевтом. В документах «Чрезвычайной Государственной комиссии… по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков» приводятся показания очевидцев подготовки немцами массового уничтожения людей:

«Ингал Моисей Маркович при посадке в машину взял свой узелок и хотел идти. К нему подбежал немец, грубо вырвал у него узелок и заставил влезть в машину. Когда доктор Ингал с трудом влез в машину и хотел выглянуть из неё, немецкий солдат настолько сильно ударил его кулаком, что у него слетела с головы фуражка. Груженые еврейским населением автомашины немцы отправляли по направлению Рабочего городка»

   Второй же документ – это стихотворение «Ростов-на-Дону».

Я рыжего немца
На слове поймал;
Он в нашем Ростове
Два раза бывал.
Ходил по Садовой,
Прошёл Темерник.
Я всё это понял,
Он сразу поник.

Заёрзал на стуле,
Отводит глаза,
А в небе саксонском
Грохочет гроза,
И город старинный,
У горной реки,
Дождём омывает
Свои позвонки.

Сидим на террасе —
Как прежде — враги.
Он хочет почистить
Мои сапоги,
Он ласково гладит
Собаку мою,
Он пиво подносит,
Я пиво не пью.

Он ноет, что прожил
Два года в плену,
А я вспоминаю
Ростов на Дону.

В Ростове, в Ростове
Жила у меня
На Малой Садовой
Большая родня.

Худые племянники
Быстро росли,
Весёлые тётки
Печенье пекли.

Старухи вязали
И нитка была,
Как волосы их
И мягка и бела.

Мне в жизнь пробиваться
Пришлось одному,
Я родственных чувств
Не питал ни к кому,
Но рыжий саксонец
Вошёл к ним в огне,
Он чувство родства
Растревожил во мне.

Ростовское лето
Пылает в пыли.
За город, к оврагам
Толпу повели.

Перины по ветру —
Последний уют.
Разбитые скрипочки
Дети несут.

Старухи, как будто
Боясь опоздать,
В салопах и шубах
Бегут умирать.

Продавлен затылок…
Раскроен висок…
В овраге два дня
Шевелится песок…

И кровь проступает
Багровым пятном,
Как вечная ненависть
В сердце моём.

   По данным сайта «Холокост», это стихотворение было опубликовано в журнале «Огонек», № 7, стр. 24, 1946 г.
Стихотворение, на мой взгляд, настолько сильное, что даже нет смысла мне его как-то комментировать.

   Евгений Аронович не только героически воевал, но сумел сохранить любящее сердце, не озлобиться. А ведь мог. Ведь не только родственники были расстреляны фашистами в Змиевской балке, но в тридцатые годы был репрессирован его отец.

   Евгений Аронович всем сердцем любил свою Родину, и эта его беззаветная любовь чувствовалась в каждой строчке его песен.

   Именно за эту доброту, за то, что его творчество пробуждало в людях лучшие чувства, Долматовского ценили и любили.

   Долматовский умер 10 сентября 1994 года.
Помню, что когда об этом передали в новостях по телевидению, моя бабушка Надя, которая была врачом-терапевтом и во время войны лечила советских солдат и офицеров, грустно вздохнув, сказала: «Какой красавец был! Какие песни писал!»

   Тогда я впервые понял, насколько поэт был любим в народе. А когда же узнал о том, что детские годы Евгения Ароновича прошли в моем родном городе, то решил, что о человеке, написавшем стихи «Ростов-на-Дону», должны знать и помнить ростовчане!

Георгий БАГДЫКОВ.