Там, где когда-то шептались с усопшими

В детстве многие из нас с замиранием сердца слушали рассказы бабушек. Мне повезло: моя бабушка рассказывала мне не только сказки, но и реальные городские истории. Поведала она мне и про Старое Всесвятское кладбище, на котором были старинные склепы. Для меня, маленькой, слово «склеп» звучало как что-то из книжек про привидений. Я не знала толком, что это такое, но слушала как всегда с любопытством.

Много позже я узнала, что в России склепы — наземные или подземные сооружения для умерших — появились довольно поздно, только в конце XVII века. До этого наши предки обходились без них, но потом Пётр I «прорубил окно», и дворянам захотелось хоронить своих родных с западным размахом, в фамильных усыпальницах.

Особенно модным это стало в XIX веке. Богатые купцы и помещики устраивали склепы, чтобы подчеркнуть древность своего рода. Это были не просто могилы, а порой даже целые часовенки с куполами, внутри которых стояли каменные саркофаги или ниши для гробов.

Казалось бы, мы никогда не узнаем, как это выглядело изнутри. Ведь того Ростова, что описан в книгах, уже нет, а на месте старого кладбища сегодня совсем другое. Но нам повезло: у нас есть «очевидец» — ростовская писательница Вера Панова. В своих воспоминаниях она очень подробно рассказала, как ходила в фамильный склеп к своему отцу. Вот как она описывает эти моменты:

«Иногда — это бывало не часто — мы с няней садились в трамвай и долго, с пересадками, ехали через весь город на Старое кладбище, «к папе».

Там был наш склеп, пановский и грибановский (у истоков нашего рода стояли Грибановы, Пановы явились уж позже). Небольшая гробница была огорожена решеткой, на гробнице с трех сторон высечены надписи, извещавшие, кто лежит в склепе. Лежал там прадедушка Илья Михайлович Грибанов, лежала прабабушка Олимпиада Григорьевна Грибанова и лежал наш папа Федор Иванович Панов, утонувший в Дону, когда мне было пять лет, а брату Леничке год, при обстоятельствах туманных и даже загадочных, как говорит семейное предание. Трое погребенных — три надписи. Четвертую сторону гробницы оставила для себя бабушка Александра Ильинична, мать моего отца»

Маленькая Вера с братом и няней ехали через город на Всехсвятское кладбище. Это место находилось там, где сейчас стоит наш Дворец спорта. Когда-то там был настоящий пантеон — там лежали знаменитые купцы Парамоновы, городской голова Байков, писатель Мордовцев и многие многие другие известные люди нашего города и края. Это было не просто кладбище, а место исторической памяти.

Самое интересное — это то, что Панова пишет про сам склеп. Так что мы можем на мгновение заглянуть в их фамильную усыпальницу:

«На наклонной железной двери склепа висел огромный, как пудовая гиря, замок. Звякал ключ, няня распахивала железные створки, в лицо ударял погребной холод. Мы с братишкой, взявшись за руки, спускались по каменным ступеням в сырую глубину.

Прадедушка и прабабушка покоились в глубине склепа, в левом заднем его углу: две одинаковые могилы, всегда обложенные очень чистым песком. Справа, как бы поперек склепа, стояла папина гробница, сложенная из кирпича и выбеленная мелом, на гробнице всегда были свежие цветы, их привозила мама. В гробнице было длинное продольное окно со стеклом, сквозь стекло виден цинковый гроб, в нем лежали отцовские останки»

Говорят, в начале XX века Всехсвятское кладбище было ухоженным, как парк: там горели фонари, стояли скамейки, росли деревья. Но потом грянула новая эпоха. В середине 1930-х годов всё это «буржуазное наследие» решили стереть с лица земли. Приехали грузовики с людьми, могилы сровняли с землей, а по плитам проехались катками, чтобы залить асфальт. Люди, конечно, всё равно ходили туда, пока могли, чтобы просто постоять рядом с теми, кого уже нет.

Потом была война. В здание церкви попала бомба… А в 50-е годы там уже вовсю торговали семечками — от могил остались только торчащие плиты, да старые ограды. В 70-х годах на этом месте построили Дворец спорта. Тот самый, где сейчас проходят концерты и матчи.

Сегодня, оказываясь в этом месте мы не видим ни склепов, ни вековых крестов. Кажется, что история стерта до основания…

Но такие воспоминания, как у Веры Пановой — это окна в ту эпоху. Пока мы помним, что под этим асфальтом спали купцы и поэты, пока мы читаем строки воспоминаний, как дети приезжали к прадедушке — история жива. У нее нет памятника, но есть наша память. И пока мы рассказываем эти истории своим детям, потерянное кладбище не исчезает бесследно.

Оксана Мордовина