Ростов ждал, Плевицкая пела

О визитах «курского соловья» в наш город

В истории русской культуры начала XX века есть имена, которые, вспыхнув ослепительно, навсегда остались в памяти как символы целой эпохи. Одно из таких имён — Надежда Васильевна Плевицкая. Для дореволюционной России она была воплощением народного духа, «курским соловьем», чей голос завораживал и крестьян, и царей. Её жизнь — головокружительный путь от простой крестьянки до примадонны императорской сцены, а затем — к эмиграции, тюрьме и забвению…

Родившаяся в 1879 году в бедной крестьянской семье под Курском, девочка по имени Надежда Винникова с детства была погружена в мир народной песни. Её уникальный, сильный и проникновенный голос — высокое сопрано с неповторимой тембральной теплотой стал её счастливым билетиком из мира нужды в мир искусства. Случайная встреча с антрепренёром, а затем успехи в церковном хоре открыли двери сначала провинциальных, а затем и столичных театров. Её псевдоним — «Плевицкая» как говорят, созвучен с названием родного села Винникова.

Успех был оглушительным. Плевицкая не просто исполняла народные песни, она проживала их, наполняла искренней эмоцией. В её репертуаре были:«Ухарь-купец», «Камаринская», «Степь да степь кругом»- лирические протяжные песни, которые становились хитами. Её называли «русским соловьём», «царицей русской песни». Восторженными поклонниками певицы были Фёдор Шаляпин, Сергей Рахманинов, Леонид Собинов.

Сам император Николай II и его семья были от неё в восторге- она часто выступала в Царском Селе, а её записи на граммофонных пластинках фирмы «Пате» расходились по всей стране миллионными тиражами. Плевицкая стала первой русской певицей, чья слава была поистине всенародной.

Южный, предприимчивый и азартный Ростов-на-Дону не остался в стороне от всеобщего поклонения. Визиты Плевицкой сюда становились грандиозными событиями, о которых газеты трубили заранее, а билеты раскупались мгновенно. Ростовская пресса оставила нам живые свидетельства её триумфов.

Уже в 1910 году афиша соблазняла публику:

«Анонс!! Большой цирк-театр Машонкиной в четверг 2 декабря 1910 года единственный концерт оригинальной русской народной певицы Надежды Васильевны Плевицкой!! Билеты заблаговременно продаются в музыкальном магазине Адлера»

А в ноябре 1913 года газета «Приазовский край» сообщала с характерным для рекламы того времени энтузиазмом:

«Ростовский на Дону театр в субботу 23 ноября состоится ТОЛЬКО ОДИН концерт Надежды Васильевны Плевицкой, при участии виртуоза на балалайке А.Д. Доброхотова! Подробности в программах! Билеты продаются ежедневно в кассе театра»

Упоминание об Алексее Дмитриевиче Доброхотове — важная деталь. Это был выдающийся музыкант-виртуоз, дирижёр, композитор и педагог, один из основателей первого в России Великорусского оркестра народных инструментов под руководством Василия Андреева. Его участие в концерте подчёркивало статус мероприятия- это был не просто «эстрадный номер», а высокое искусство, коллаборация прекрасного народного голоса и виртуозного инструмента.

Очередной вершиной её ростовской славы стал, пожалуй, 1915 год, когда публика получила возможность увидеть свою любимицу не только на сцене, но и на экране. Кинематограф, бывший тогда уже смело шагающий по городам, с охотой привлекал звёзд. И Плевицкая снялась в главной роли в драме «Крики жизни». Ростовская пресса анонсировала это как сенсацию:

«Приазовский край» 15 декабря 1915 года: «Художественный театр, с 14 декабря НЕСОМНЕННАЯ СЕНСАЦИЯ!! Впервые на экране!! знаменитая Надежда Васильевна Плевицкая участвует в главной роли в картине «КРИКИ ЖИЗНИ» — драма в 5 больших частях из Русской золотой серии!»

Драма, 5 ч., 1700 м, Т/д «В. Венгеров и В. Гардин», 1915. В/э 2(15).08.1915.
Авт. сцен., реж. Владимир Гардин; опер. Александр Рылло; худ. Иван Сукиасов.
В ролях: Надежда Плевицкая (Василиса), В. Градов (Обертышев, ее муж), Борис Орлицкий (помещик), Николай Маликов (Любомудров), М. Мартынов (Курган), Владимир Гардин.

Драма женщины из народа; «несоответствие между душевными движениями и внешними условиями среды». Первое выступление в кино Надежды Плевицкой (фильм снимался в деревне, где она родилась и росла). Режиссёр писал: «Дом Плевицкой деревянный, в русском стиле. Чисто, уютно. Актёры довольны, хозяйка любит петь. По вечерам концерты… Плевицкая работала с забавным увлечением. Она совершенно не интересовалась сценарием, её можно было уговорить разыграть любую сцену, без всякой связи с предыдущей».

В журнале » Проэктор» отмечалось: » Н. В. Плевицкая с большим мастерством нарисовала нам образ женщины — крестьянки, которой, в силу своего живого темперамента, было тесно жить в деревенской среде около своего богатого, но ограниченного интеллектуально мужа. И стоило появиться на её горизонте барину, поманившему её к новой жизни, как она решительно порвала с мужем. Но судьба не прощает такие резкие переломы, и при первом упрёке любовника в её «деревенщине», было нарушено её счастье».

Революция 1917 года расколола жизнь Надежды Плевицкой, как и жизнь миллионов россиян. В 1920 году она вместе со своим вторым мужем, белым офицером Николаем Скоблиным, эвакуировалась из Крыма. Началась жизнь в эмиграции — сначала в Турции, затем в Чехословакии и, наконец, во Франции. Её концерты для русской диаспоры были глотком потерянной родины, выступления приносили стабильный доход. Но именно здесь начинается самая загадочная глава её биографии.

Её муж, бывший командир дроздовцев Николай Скоблин, стал активным деятелем Русского общевоинского союза (РОВС). А Плевицкая, по версии советской разведки и многих историков, вместе с мужем стала ключевой фигурой в одной из самых дерзких операций ОГПУ-НКВД в межвоенной Европе — похищении председателя РОВС генерала Александра Кутепова в 1930 году, а затем и его преемника, генерала Евгения Миллера в 1937-м.

Считается, что супруги, используя своё высокое положение в эмигрантской среде и доверие к ним, заманили генералов в ловушку. После успешного похищения Миллера Скоблин, чья роль была раскрыта, бежал и бесследно исчез (по одной из версий, был тайно вывезен в СССР и расстрелян). В 1937 году саму Плевицкую арестовала французская полиция по подозрению в соучастии в похищении и шпионаже в пользу СССР. Муж к тому времени уже скрывался. Надежда Васильевна была приговорена к 20 годам каторги. Она умерла в женской тюрьме в Ренне в 1940 году, так и не раскрыв всех тайн…

Её личность в эмиграции обросла легендами. Одни видели в ней пламенную патриотку, вынужденно служившую большевикам из-за шантажа (ходили слухи, что в СССР удерживали её родственников). Другие — двойную агентшу или даже фанатичную сторонницу советской власти, мечтавшую вернуться.

В Ростове, помнившем её триумфы, ходили свои слухи. Говорили, будто бы в самые голодные годы Гражданской войны она тайно приезжала в город с благотворительными концертами. А в одной из ростовских газет 20-х годов, уже при советской власти, промелькнула якобы такая заметка:

«Говорят, будто бы знаменитая прежде певица Плевицкая, ныне обслуживающая белогвардейскую эмиграцию, выражала желание вернуться. Что ж, пусть приезжает. Только вряд ли нашему рабоче-крестьянскому зрителю будут интересны её дворянские песенки»… (авторы современных статей (например, в журналах «Родина», «Огонёк», в краеведческих изданиях о Ростове) пересказывают этот эпизод из мемуаров Скоблина…)

Но это не строгий исторический документ, а лишь иллюстрация того, как в то время менялся мир и культурные ориентиры.

Ждали ли её в Советской России? Вопрос, на который нет однозначного ответа. Формально — нет. Её имя было вычеркнуто из официальной культурной повестки как имя «изменницы родины» и «белоэмигрантки». Её пластинки изымались из библиотек, о ней не писали в учебниках. Для СССР 1930-х годов Плевицкая была антигероем- вышедшая из народа, она «предала» его, уехав с белогвардейцами и якобы служа их интересам…

Но неофициально, в памяти людей старшего поколения, где бережно хранились дореволюционные граммофонные пластинки «Пате», её помнили и, возможно, ждали. Её голос был голосом утраченной России — не монархической или революционной, а просто России с её широтой, тоской и удалью.

Её народные песни были вне политики. Надежда Плевицкая это символ, прежде всего ,народного таланта, взлетевшего на невиданную высоту. А её голос, сохранённый на старых пластинках, продолжает звучать — звонкий, пронзительный и бесконечно печальный, как эхо той, навсегда ушедшей России.

Оксана Мордовина