ЛОЭНГРИН ИЗ «ПРИАЗОВСКОГО КРАЯ»

  Газета «Приазовский край» до 1920 года была самой читаемой и популярной не только в Ростове и Нахичевани, но и по всему югу России.

  Эту газету в 1891 году основал выдающийся нахичеванец Серафим Арутюнов. Вы только вдумайтесь в цифры тиража газеты! По данным известного учёного, журналиста Евгения Ахмадулина, тираж газеты к началу двадцатого века составлял 17 тысяч экземпляров. А уже в 1914–1917 годах тираж «Приазовского края» достиг 40 тысяч экземпляров. Но и это не было пределом для популярной газеты юга страны. Некоторые номера печатались ещё большим тиражом — до 60 тысяч экземпляров.

  Какая сегодня, в двадцать первом веке, ростовская городская газета может заявить о таком тираже? И это при том, что в Российской империи начала двадцатого века такой массовой грамотности, как сейчас, не было. Тогда многие не умели читать. То есть газета была предназначена для грамотных и интеллигентных людей.

  А сегодня «Приазовский край» — это кладезь, уникальный источник информации о Ростове и Нахичевани для краеведов и историков.

  Читая публикации «Приазовского края», я нередко встречал материалы, автором которых был журналист с псевдонимом Лоэнгрин. Мне стало интересно, кто скрывался за этим громким именем.

  Кстати, кем был настоящий Лоэнгрин? Думаю, надо пояснить.

Лоэнгрин — это рыцарь, герой немецких произведений. Эдакий мифический благородный персонаж, рыцарь Святой Чаши Грааля, который появлялся на лодке. Но не просто так. Лодку тянули лебеди. И вообще, он спасал деву, которая при этом не должна была спрашивать о его происхождении.

  В общем, как я понимаю, Лоэнгрин — это образ эдакого благородного рыцаря без страха и упрёка.

  Очевидно, что автор, который скрывался под этим псевдонимом, наверное, хотел соответствовать этому мифическому персонажу.

  Так кто же писал в «Приазовском крае» под псевдонимом Лоэнгрин?

  Пётр Титович Герцо-Виноградский (1867–1929). Вот настоящее имя Лоэнгрина из «Приазовского края». Он был талантливым человеком и довольно известным в то время журналистом, драматургом и прозаиком.

  Вообще он был одним из самых популярных театральных критиков тех лет.

  В его биографии написано, что после Октябрьской революции он жил в Тифлисе, работал главным корректором газеты «Рабочая правда». В 1920 году сотрудничал в газете «Тифлис», журналах «Искусство» и «Братство».

  Однако, читая воспоминания выдающегося художника, нахичеванца, который жил в Ростове, Григория Шилтяна, мы можем узнать, что Лоэнгрин в годы Гражданской войны жил в Сухуме.

  Напомню, что Григорий Иванович Шилтян (Григор Ованесович Шилтьян или Шилтов) был автором многочисленных всемирно известных ярких и талантливых работ в стиле кубофутуризма и реализма. В годы Гражданской войны художник навсегда покинул Ростов. О своих скитаниях Шилтян написал очень интересную и увлекательную книгу, которая называется «Моё приключение».

  Воспоминания Шилтяна действительно уникальны. Ведь он описывает дореволюционную жизнь в Ростове и Нахичевани-на-Дону, город в страшные годы Гражданской войны. Не менее интересно и волнующе читать о том, как он пытался покинуть Родину.

  Волею судеб Шилтян оказался в Сухуме. Он узнал, что здесь живёт Лоэнгрин. И со своим знакомым Завеном он отправился в гости к знакомому журналисту-критику. Конечно, они хотели попросить о помощи, да и просто желали поесть.

  К Лоэнгрину Шилтян отправился тоже не просто так. Дело в том, что Пётр Титович писал в своё время рецензии в «Приазовском крае», в которых упоминал и Шилтяна. Например, Лоэнгрин писал о шестой выставке Ростово-Нахичеванского общества изящных искусств, прошедшей в 1916 году в Ростове-на-Дону. На ней впервые широко представили графические работы начинающего художника Григория Шилтяна.

  Лоэнгрин, кстати, особо отмечал произведения талантливого художника, выделив серию «Reverie». Критик заметил, что эти миниатюры выполнены в духе Обри Бердслея, но без присущей английскому мастеру сексуальной «дерзости».

  Для молодого Шилтяна это было настоящим признанием. Ведь это была одна из первых публичных оценок творчества юного художника, которая помогла привлечь к нему внимание творческой общественности того времени. Ведь рецензию написал сам Лоэнгрин.

  Очевидно, поэтому, спасаясь от ужасов Гражданской войны, находясь в Сухуме, Шилтян и решил со своим знакомым Завеном обратиться за помощью к Лоэнгрину.

  Шилтян пишет: «Мы легко нашли его дом, расположенный на холме, среди деревьев небольшого красивого сада. Подойдя, мы позвонили в дверь, и тут же в окне появился Лоэнгрин собственной персоной. Услышав наши имена, он нас впустил, приветствуя самым радушным образом. Было время завтрака, и из кухни доносился тёплый и ароматный запах блюд, который будоражил наш и без того большой аппетит.

  Атмосфера была очень приятная, кресла удобные, вид на море воодушевляющий; я начал рассказывать подробности Гражданской войны, говорил о боях на улицах, о беженцах, о доносах, расстрелах, облавах, сыпном тифе и массовых убийствах. Наш хозяин слушал, кивая головой, а я, всё ещё возбуждаемый хорошим запахом, исходящим из кухни, продолжал говорить, не обратив внимания, что в какой-то момент Лоэнгрин нацепил пенсне и стал упорно рассматривать ворот моего пиджака. Внезапно, налившись краской, он воскликнул:
«Но что это у вас на воротнике?» Я посмотрел и увидел большую, медленно ползущую вошь.
«Вошь», — сказал я спокойно, при этом поймав её, чтобы бросить на землю. Лоэнгрин вскочил, как будто его укусила гадюка, и, пятясь, отошёл к порогу комнаты, взволнованно крича дрожащим голосом: «Не настаиваю, не настаиваю, чтобы задерживать вас на завтрак».
На крики своего мужа прибежала жена, и к ним на помощь присоединился также садовник, из-за чего мы были вынуждены позорно ретироваться».
(Григорий Шилтян. Моё приключение. Серия «Жизнь замечательных нахичеванцев». Ростов-на-Дону. 2025. Стр. 117–118).

  Но что сказать? Воспоминания, конечно, всегда субъективны. И я совсем не собираюсь кого-то судить. Возможно, Лоэнгрин боялся сыпного тифа, ведь его переносят вши. И всё-таки… Если всё было именно так, то, как говорится, без комментариев.

  Повторюсь, Лоэнгрин — благородный мифический рыцарь на лодке, которую тянули лебеди. Наверное, именно таким себя и видел талантливый писатель и журналист Пётр Титович Герцо-Виноградский. Правда, иной раз видения расходятся с реальностью. И это бывает довольно часто, когда мы рисуем образ человека, опираясь на его творчество, а когда знакомимся с ним ближе, то оказывается, что есть нюансы.

  Но всё выше написанное мной, конечно же, не исключает талант яркого критика «Приазовского края» Петра Титовича Герцо-Виноградского, того самого легендарного Лоэнгрина, который хотел, чтобы его запомнили благородным рыцарем журналистики.

  Возможно, образ и был бы безупречным, но тут подвёл Шилтян. Но что поделать? У каждого, как говорится, своя правда.

Георгий БАГДЫКОВ.