ГРАНИЦА БЕЗ ГРАНИЦ. РОСТОВО-НАХИЧЕВАНСКАЯ МЕЖА

Сегодня это шумный центр Ростова-на-Дону — Театральная площадь. Здесь гремит музыка парадов и фестивалей, сверкают огни концертов. Но если бы земля умела говорить, она поведала бы удивительную историю о времени, когда на этом месте царила тишина, а понятие «центр города» было совсем в другом месте.

Когда-то здесь проходила граница. Не условная черта на карте, а настоящая «Ростово-Нахичеванская межа» — рубеж между двумя самостоятельными городами: русским Ростовом и армянским Нахичеванью-на-Дону. С 1838 года здесь стояли пограничные столбы, простоявшие почти столетие.

А между ними лежало обширное «ничейное поле» — большая полоса земли, где заканчивался один город и начинался другой. Его использовали под посевы, и оно было тихим свидетелем жизни.

Пограничные знаки были частью общероссийской традиции. С конца XVIII века на дорогах империи устанавливали межевые столбы, обозначавшие границы губерний. С 1850 года для них даже существовал образцовый проект: высокие, 5-6 метров, каменные столбы с гербами и подписями, которые предписывалось ставить на шоссе и больших трактах (были также и верстовые, и перевальные столбы и т.п.)

Ростово-нахичеванские столбы были архитектурно родственны этим «государственным» знакам, но гораздо изящнее и монументальнее: мощные четырехугольные тумбы в два, а то и больше человеческих роста венчали колонны с каменными шарами. После их исчезновения в советское время долгое время краеведы и старожилы по фотографиям и воспоминаниям гадали, где же точно они стояли, пытаясь восстановить на местности утраченную линию исторического рубежа. По одной из обнаруженных мной открыток, можно предположить, что столбы находились на уровне современного северного входа в парк Вити Черевичкина (бывший Александровский сад города Нахичевани).

По соседству с межой, как стражи истории, стояла в Нахичевани русская Софийская церковь, напротив Нахичеванского Александровского сада, у самой же кромки границы выросло здание управления Владикавказской (ныне Северо-Кавказской) железной дороги. А там, где сейчас раскинулись корпуса медицинского университета — ростовская Николаевская больница (ставшая предтечей университета).

Жизнь кипела: на месте нынешнего парка 1 Мая гремел циклодром, а позже появился Коммерческий клуб, в котором обсуждались проекты и заключались сделки между местными купцами. Напротив же, в кафе-шантан «Марс» (сейчас перестроено в здание ростовской филармонии) предприимчивого нахичеванца Чарахчианца, собиралась повеселиться богема обоих городов.

Наша землячка, писательница Вера Панова, интересно описывала межу:

«Граница… Шел, бывало, по Коммунистической, мимо каменных домов и чугунных решеток, и прямо с тротуара ступал в бархатную пыль степной дороги, нагретой солнцем. Булыжная мостовая с трамвайными рельсами выбегала в распахнутое поле и пересекала его… По одну сторону дороги тянулся пустырь, где в ярмарку ставили карусели, качели, балаган. За пустырем − мусорные свалки, угольные склады, угольный, прокопченный, рабочий, неприбранный берег реки. По другую сторону сеяли хлеб. Вдоль хлебного поля, параллельно трамваю, была протоптана дорожка, ее обсадили молодыми акациями. Колосья кивали проходящим горожанам, дикие травы подступали к дорожке, повилика забрасывала на нее свои длинные побеги с маленькими розово-белыми граммофончиками… На ‘границе’ колосился овес. Тут хорошо было петь хором, никто не мешал. И можно было, устав, посидеть на низенькой травке, пахнувшей пылью и повиликой»…

В те далекие времена именно на этой нейтральной земле два города по-настоящему встречались. Межа становилась местом единения в дни больших праздников. Особенно ярко и пышно донские армяне отмечали здесь Хдрелез — праздник Святого Георгия. У стен церкви Сурб Геворк, что стояла около здания управления Владикавказской железной дороги, разворачивалась шумная, пестрая ярмарка с лавками, аттракционами и выступлениями артистов. Воздух наполнялся аппетитными запахами, а смех и говор сливались в веселый гул, где стирались все условности:

«Помню весенние ярмарки на площади перед Георгиевской церковью − на пыльном выгоне, утоптанном тысячами ног и усеянном подсолнечной лузгой; праздничную толпу окраин с женщинами в розовых и голубых шарфах; резкий перехлест шарманок и гармоний, карусели в раздувающейся мишуре, балаганы с размалеванными клоунами, китайских фокусников, этих магов моего бедного детства, сидящих на коврике и творящих свои чудеса прямо тут, на пыльной земле, перед глазами вплотную обступившей коврик взыскательной публики, которая жаждет подсмотреть секретные приемы чародея и простодушно восхищается, что ей это не удается…» — рассказывала Вера Панова.

Через межу без остановки курсировали извозчики, конка, а позже — единственный в империи междугородний трамвай. Кондукторы спрашивали пассажиров: «Вам до границы или через границу?» — от этого зависела стоимость проезда. Столбы были символичны, но ощущение перехода — совершенно реальным.

Помню, как я, когда была маленькой, узнала от бабушки, что мы поедем на Нахичеванский базар — я тогда и знать не знала, что наш город состоит из двух городов.

— Ба, мы в другой город? — спрашивала я.

— Почти, — отвечала бабушка.

Тогда с волнением я садилась в трамвай и с удивлением обнаруживала, что мы так быстро оказываемся в другом городе, о котором мне по дороге рассказывала моя ба.

Я узнала, что изменилось все в советскую эпоху. Города объединили (Нахичевань стала частью Пролетарского района советского Ростова), столбы снесли, а на месте «ничейного поля» вскоре зазеленел молодой парк имени Революции- как символ объединения двух культур. Планировка города менялась, и вскоре парку суждено было уступить часть своей территории грандиозному зданию — Ростовскому театру драмы. Так межа превратилась в Театральную площадь.

Уникальность нынешнего Ростова во многом рождена этим симбиозом. Даже после формального присоединения Нахичевань навсегда осталась особым культурным спутником, «городом в городе», придавшим столице Дона неповторимое очарование. Слияние двух дружественных, но разных традиций — русской донской и армянской нахичеванской — создало тот богатый разнокультурный характер, которым сегодня гордится наш город.

Таким образом, самое людное место современного мегаполиса родилось из пограничного пустыря. Театральная площадь — это место, где когда-то стиралась граница между людьми, а сегодня бьется большое сердце города. Оно выросло прямо на меже, впитав память о ярмарках, звоне трамваев и традиции шумных праздников.

Оксана Мордовина