Финансовые тузы Российской империи: жизнь и судьба Бориса Каменки

История не терпит сослагательного наклонения. Но иногда, вглядываясь в биографии людей, определивших лицо своей эпохи, невольно задаешься вопросом: а что было бы, не появись на свет этот человек? Не случись его воли, ума, смелости — пошла бы история иным путем? Фигура Бориса Абрамовича Каменки — ярчайшее подтверждение того, что одна личность, вооруженная знанием дела, интуицией и несгибаемой волей, способна изменить не только судьбу отдельного банка или города, но и вектор развития целой страны.

Кто он — Борис Абрамович Каменка? Для современников — «финансовый туз», «столп биржевого комитета», председатель правления одного из крупнейших банков империи. Для истории — человек, превративший провинциальное финансовое учреждение в экономического гиганта, чьи решения определяли судьбы промышленных гигантов, от металлургии до нефтяной промышленности. Его жизненный путь — это путь из купеческого звания в высшие эшелоны финансовой элиты, путь, проложенный умом, трудом и редким даром предвидения.

Газета «Южный телеграф» 16 февраля 1903 года писала о нем: «Каменка Б. А. — вдохновитель местного отделения Азовско-Донского коммерческого банка и член его правления. Он же — председатель правления местного отделения Императорского музыкального училища. Пользуется солидною репутацией опытного финансиста и принадлежит к разряду финансовых тузов». Эти строки — лишь беглый портрет человека, чья жизнь вместила в себя целую эпоху.

Борис Абрамович Каменка родился 9 января 1855 года в Киеве. Но корни его семьи тянулись в Бердичев — город, который современники называли «еврейской столицей», «Малым Иерусалимом». Родовое имение Каменки находилось именно там: каменный дом и каменные лавки с подворной землей. Бердичев был уникальным местом — в процентном соотношении он уверенно занимал первое место в России по количеству евреев-купцов, где их насчитывалось 91,8%. Это был город, где торговый дух витал в воздухе, где деньги и коммерция были не просто занятием, а образом жизни.

Не случайно именно Бердичев стал резиденцией известного банкира Иосифа Гальперина, представителя семейства Гальпериных — крупнейшей на Украине банкирской семьи, деятельность которой была связана главным образом с сахарной промышленностью. Гальперин был купцом первой гильдии, почетным членом Бердичевской еврейской общины, в число которых входили также Манзон, Каменка, Хорвиц и другие. В этой среде, где коммерция была делом семейным и передавалась из поколения в поколение, и формировался будущий финансовый гений России.

Происхождение Каменки — из купеческого звания. С раннего детства он вникал в основы коммерции, которой занимался отец. Воспитание он получил домашнее — не университетские аудитории, а живая практика, ежедневное погружение в мир торговли и финансов сформировали его характер. Это был человек, который знал цену деньгам не из учебников, а из жизни.

Но судьба распорядилась так, что Киев и Бердичев стали лишь прологом. Настоящая история Каменки началась на юге России, в Приазовье.

В 1882 году Каменка был приглашен управляющим Азовско-Донского банка в Ростове-на-Дону. К тому моменту банк, учрежденный в 1871 году в Таганроге, переживал далеко не лучшие времена.

История банка началась в 1871 году, когда в Министерство финансов империи с просьбой разрешить им учредить в Таганроге свой банк обратились известные деловые люди Приазовья и Петербурга. Учредителями банка стали петербургские и южно-российские банкиры и торговцы греческого и еврейского происхождения, специализирующиеся на внешнеторговых операциях: Иван Скараманга, Яков и Самуил Поляковы, Марк Вальяно, Марк Драшкович, Федор Родоконаки, Самуил Гвейер и Леон Розенталь. Устав банка был утверждён императором Александром II 12 (24) июня 1871 года.

Однако банк был задуман изначально без амбиций — как небольшое региональное учреждение. Акции банка не поступали в свободную продажу, а подлежали распространению между самими учредителями. Наиболее солидный пакет акций достался Поляковым, которых развитие банка интересовало мало: у них было много таких мелких банков, обслуживающих их интересы в других регионах страны. За десять последующих лет уставной капитал банка сократился с изначальных трех миллионов рублей до двух. Азовско-Донской банк был в последней десятке финансовых учреждений страны — и ни на что не претендовал.

Все изменилось с приходом Каменки.

Он начал с должности служащего, затем стал управляющим Таганрогским отделением. В 1894 году назначен директором банка. Но главное — он вошел в состав правления и начал менять банк изнутри. И делал это с редкой для бюрократической машины империи решительностью.

Особое внимание Каменка уделял подтоварным ссудам — их тогда еще почти никто не выдавал, хотя риски невозврата по ним были в несколько раз ниже, чем у других кредитных инструментов. Он сократил операции, связанные с деятельностью на фондовом рынке, и сосредоточился на внешнеторговых сделках и финансировании новых фирм, выходивших на рынок с необычными товарами и технологиями — производственных стартапов того времени. Эффект не заставил себя долго ждать. Сначала Азовско-Донской банк демонстрировал стабильно высокие ежегодные итоговые финансовые показатели по сравнению с другими региональными банками, а к концу XIX века стал крупнейшим провинциальным банком, специализирующимся на кредитовании внутренней и внешней торговли.

Современники не могли не заметить этого взлета. Газета «Южный телеграф» в 1903 году писала: «Несколько лет назад, когда акции Азовского банка шли на повышение с неуловимой быстротой, денежная публика, приписывавшая успех исключительно гению господина Каменки, охотно приобретала денежные знаки банка. Последовавшее затем падение на рынке курса Азовских акций умерило восторги публики талантами Каменки, но относительно, потому что Б. А. все-таки и несомненно, как финансист — дока и недюжинный знаток дела. Пользуется, в качестве руководителя крупного банка, популярностью и влиянием».

«Дока и недюжинный знаток дела» — это была точная характеристика. Каменка не просто управлял банком — он жил им, дышал им, видел его будущее там, где другие видели лишь рутину текущих операций.

К концу XIX века Таганрог стал тесен для Азовско-Донского банка. Каменка задумал нечто большее — перенести правление банка в Санкт-Петербург, в самое сердце финансовой империи. Эта идея, как писала газета, родилась у него три года назад. Он «создал проект перенесения правления Азовско-Донского банка из Таганрога в Петербург и мечтал о более крупной, орлиной деятельности в центре финансовой и руководящей России».

Но амбиции Каменки столкнулись с бюрократической стеной: «встретил, к своему прискорбию и огорчению, отпор со стороны министерства финансов, не давшего согласия на просимый переход. От этого проекта Каменки взвыл «весь Таганрог».

Таганрог понимал: уход правления банка в столицу — это потеря статуса, потеря денег, потеря будущего. Но Каменка смотрел дальше. Он видел, что банк может стать не просто региональным игроком, а общероссийским гигантом. И он добился своего.

В 1903 году правление Азовско-Донского банка было перенесено в Санкт-Петербург. Каменка был назначен директором-распорядителем. Началась новая глава в истории банка — и в истории самого Каменки.

В Петербурге он развернул бурную деятельность. В 1910–1917 годах Каменка — председатель правления банка. Под его руководством банк не просто выжил в столичной конкурентной среде, а вошел в пятерку крупнейших банков Российской империи. В стране тогда существовало 50 крупных акционерных банков, пять из которых контролировали около половины всех финансовых ресурсов страны. В их числе был и Азовско-Донской коммерческий банк.

Каменка активно вкладывался в промышленность. К началу Первой мировой войны он таким методом взял под патронаж целые промышленные группы в добывающей, стекольной, целлюлозно-бумажной, химической, текстильной и металлургической промышленности. Особо доверительные отношения у него сложились с Эммануилом Нобелем, племянником создателя известной премии. Семейная фирма Нобелей — «Бранобель» — добывала нефть в Баку. Вполне возможно, что если бы не Каменка и не его вовремя оказанная Нобелям финансовая поддержка, никакой премии и вовсе бы не было.

В 1912–1913 годах банк приобрёл крупный пакет акций парижского Банка северных стран (Banque des pays du Nord). Каменка вошел в совет директоров этого банка. Россия и Европа оказались связаны финансовыми нитями, и Каменка был одним из главных узлов этой сети.

Особое место в истории Каменки занимает строительство нового здания банка в Петербурге. Это была не просто стройка — это было заявление о статусе, демонстрация силы и амбиций.

Для проектирования собственного здания Советом банка был организован закрытый конкурс, о котором архитектурная общественность не была своевременно уведомлена. По всей видимости, таким образом лоббировалось решение о работе над проектом архитектора Федора Ивановича Лидваля. Дело в том, что член Правления (директор) банка Борис Абрамович Каменка жил в только что отстроенном Лидвалем доме на Каменноостровском проспекте. По одной из версий, заказчик был впечатлён этой первой работой молодого зодчего, поэтому и хотел работать именно с ним.

Условия конкурса были составлены 8 августа, тогда как крайний срок предоставления проектов был назначен на 15 ноября того же 1906 года. Логично предположить, что нужный банку архитектор был знаком с ними до официальной публикации. Несмотря на такие сжатые сроки, в правление банка поступили проекты архитекторов М. А. Сонгайло и Карла Маккензена. Уже после 15 ноября правление банка договорилось с Императорским Санкт-Петербургским обществом архитекторов о формировании жюри для рассмотрения работ. В жюри вошли Л. Н. Бенуа, П. П. Марсеру, П. Ю. Сюзор и З. Я. Леви, а также в качестве «кандидатов» В. П. Цейдлер и В. П. Покровский «при секретаре» М. М. Перетятковиче.

Как и следовало ожидать, ни один из представленных проектов не был принят. Главной проблемой для конкурсантов стало условие размещения операционного зала в первом этаже. В таком случае обычно его выводили на главный фасад или перекрывали стеклянным куполом. Ни один их этих вариантов заказчика не устроил. 23 февраля 1907 года была создана комиссия по постройке здания, а 2 мая Совет банка единогласно утвердил проект Лидваля.

Стройка велась целых шесть лет — с 1907 по 1913 год. Каменка сам выбирал место для здания и следил за строительством. Здание на Большой Морской улице, дом 5, стало одним из архитектурных шедевров Петербурга в стиле модерна (неоклассицизма). Оно стояло как памятник не только банку, но и человеку, который превратил скромное региональное учреждение в имперского финансового гиганта.

К 1917 году Азовско-Донской банк имел в России 70 отделений, по размеру акционерного капитала деля 1-е место в России с двумя другими банками: Русским для внешней торговли и Петроградским международным коммерческим.

Каменка был не просто банкиром. Он был общественным деятелем в самом полном смысле этого слова. Потомственный почетный гражданин, что давало ему право участвовать в работе органов городского самоуправления, он активно занимался делами города.

В 1891 году в связи с опасностью голода от неурожая и наплыва беженцев Ростовская Городская дума организовала комитет для оказания помощи нуждающимся, приема и расходования пожертвований. В комитет избрали коммерции советника Б. А. Каменку. В 1897 году в собрание уполномоченных для принятия нового устава Ростовского общества взаимного кредита избраны И. О. Елицер, М. Н. Гербер, Б. А. Каменка, Н. К. Бухгейм, Б. И. Рысс. В 39 лет он состоял в должности Биржевого Старшины Ростовского Биржевого комитета с января 1892 года. Он был гласным Ростовской городской думы.

Каменка был «одним из столпов биржевого комитета». Он также был старостой главной еврейской синагоги. По выбору прихожан ростовской еврейской хоральной синагоги он состоял членом попечительства по заведыванию Талмуд-Торой — религиозной школой для мальчиков — с 1884 по 1892 год. Был членом (ученым) Духовного Правления Главной Еврейской Хоральной синагоги, а затем стал старостой Духовного Правления Главной синагоги.

Особого внимания заслуживает его деятельность в сфере культуры. С 1900 года он был избран директором Ростовского отделения Императорского музыкального общества, пожизненным членом-соревнователем. Газета «Южный телеграф» отмечала: «Он же — председатель правления местного отделения Императорского музыкального училища». Банкир, который поддерживал музыку и образование — это был не просто жест, это было глубокое убеждение.

В 1896 году Каменка был награжден золотой медалью для ношения на шее на Станиславской ленте «ЗА УСЕРДИЕ». В 1901 году пожалован званием Коммерции Советника. Купцу, пожалованному в звание коммерции советника, даруется потомственное почётное гражданство. Это было признание на высшем государственном уровне.

Первая мировая война стала временем патриотического подъема, в котором активно участвовал и Каменка. Газета «Речь» 23 июля 1914 года отметила: «В Александровском зале синагоги состоялось… заседание представителей еврейской общины под председательством Б. А. Каменка. По его настоянию по подписке было собрано несколько десятков тысяч рублей для организации госпиталя имени Санкт-Петербургской еврейской общины на 200 коек для лечения больных и раненых воинов».

Каменка был членом кадетской партии и по некоторым данным -масоном. Он финансировал печатный орган кадетов — газету «Речь». Возглавлял страховое общество «Россия». В 1916 году стал членом совета Русско-английской торговой палаты в Петрограде.

Но грянула революция. В декабре 1917 года Азовско-Донской банк был национализирован. Империя рухнула, и вместе с ней рухнул мир, в котором Каменка был хозяином положения.

По предложению президента Франции Р. Пуанкаре он был приглашен в Париж в качестве эксперта по русским финансам. В 1921 году участвовал в создании Российского торгово-промышленного и финансового союза в Париже. От предложенной должности начальника Управления финансов при врангелевском правительстве Юга России в Крыму отказался.

Борис Абрамович Каменка скончался 2 апреля 1942 года в Париже, похоронен на Новом кладбище в Нейи под Парижем. Он ушел из жизни в эмиграции, оставив после себя не просто состояние, а целую эпоху — эпоху, когда Россия была великой державой, а ее банкиры — творцами истории.

Заключение

Что остается после человека? Для Каменки — это здание на Большой Морской в Петербурге, которое и сегодня напоминает о мощи имперской России. Это десятки предприятий, спасенных от банкротства. Это тысячи рабочих мест, созданных благодаря его инвестициям. Это госпитали, школы, музыкальные училища, поддержанные его щедростью. Это, наконец, пример того, как талант, труд и вера в свое дело могут поднять человека на вершину, независимо от происхождения.

Газета «Южный телеграф» в 1903 году назвала Каменку «финансовым тузом». Но туз — это всего лишь карта. Каменка был целой колодой. Он был архитектором, строителем, спасателем, меценатом, патриотом. Он был личностью, без которой история России начала XX века была бы иной.

В шарже из журнала «Банки и биржа» за 1913 год подпись гласила: «Глаза завидущие, руки загребущие». Это была карикатура, но за ней стояла правда: Каменка действительно хотел большего. Он хотел власти, влияния, денег. Но он хотел их не для себя — он хотел строить, создавать, менять мир вокруг себя. И он это делал.

Борис Абрамович Каменка — это человек, который доказал: личность в истории значит всё. Не просто деньги, не просто связи, не просто удача. А ум, воля, характер. Именно они превращают скромного управляющего провинциального банка в фигуру общенационального масштаба. Именно они оставляют след, который не стирается десятилетиями.

«За заслуги перед отечественной торговлей и промышленностью возведен в звание коммерции советника» — эти слова из газеты 1903 года стали не просто формальностью, а подведением итога целой жизни. Жизни, посвященной России. Жизни, которая продолжалась и после того, как Россия исчезла с карты мира. Жизни, которая доказывает: настоящие творцы истории не исчезают бесследно. Они остаются в камне, в металле, в музыке, в памяти.

Оксана Мордовина