«РЁНИШ» СЕМЬИ БАГДЫКОВЫХ

  Пианино «Рёниш» в нашем дореволюционном доме стояло в зале (или, как мы называли, «большой комнате»). Вообще, этот «Рёниш» был в доме столько, сколько я помню себя. Когда наш дореволюционный особняк снесли, родители перевезли пианино к себе на дачу в Чалтырь.
  Этому инструменту более ста лет, потому что оно было произведено ещё в самом начале двадцатого века.

  Считается, что фабрика «Рёниш» была основана в 1845 году в Дрездене Карлом Рёнишем. Специалисты утверждают, что мировой экспансии инструментов Рёниша способствовало применённое им в 1867 году важное техническое нововведение — цельная чугунная рама как основа всего инструмента. И тогда фирма «Рёниш» стала поставщиком для многих европейских дворов и знатных особ.

  Дела у фирмы шли успешно. По данным Википедии, в 1897 году сыновья Рёниша открыли фабрику в Санкт-Петербурге. И не просто открыли предприятие в России, а стали активно и успешно продавать инструменты.

  По некоторым данным, к началу двадцатого века фирма «Рёниш» в России выпускала до 2000 инструментов в год. Эти инструменты продавались в музыкальных магазинах Российской империи. В частности, наш инструмент был куплен в «музыкальном и нотном магазине Р.Ф. Гольника в Царицыне на Волге». Даже известен адрес, где продавалось пианино: Московская улица, дом №14.

  В 1945 году для фабрики «Рёниш» наступили непростые времена. Но это объяснимо: она была разрушена во время бомбардировок. Уже после войны производство перенесли в Лейпциг. Приятно отметить, что инструменты марки «Рёниш» существуют и сегодня.

  Человек я любознательный, а потому заинтересовался, кем же был этот Гольник. Поделюсь тем, что узнал.

Роберт Фердинандович Гольник был в Царицыне личностью известной. Его музыкальный магазин был очень крупным и успешным по тем временам. Он продавал не только музыкальные инструменты (а его ассортимент был очень широк), но и ноты, новомодные грамофоны, патефоны, фисгармонии. В общем, торговал всем тем, что так или иначе связано с музыкой.

  Мне неведомо, как наше пианино попало в Нахичевань. Но знаю точно, на этом музыкальном инструменте играло не одно поколение семьи Багдыковых. Помню, как музицировал папа: он любил импровизировать на темы романсов тридцатых годов. Иногда он даже аккомпанировал известному нахичеванскому скрипачу Мирону Георгиевичу Хачумову, когда тот приходил к нам в гости. Папа сам играл на скрипке, но при Мироне Георгиевиче не выступал сольно, стеснялся, а лишь аккомпанировал ему, искренне восторгаясь исполнительским талантом скрипача. Это были незабываемые концерты.

  Было также незабываемо, когда в наш дом приходил скрипач Александр Лотошников (Лотос). Он исполнял для родителей полюбившиеся им нахичеванские и армянские мелодии. Бывало, Лотошников приходил в гости к родителям на торжества вместе с ростовским пианистом Сергеем Алёхиным. И тогда начинался удивительный концерт, на котором звучали всегда любимые песни родителей, в том числе и из известных кинофильмов.

  Клавиши этого «Рёниша» помнят пальцы прославленного джазмена, товарища детства и юности моего отца, Кима Аведиковича Назаретова. В молодые годы они с отцом даже играли в одних эстрадных коллективах. Но потом папа полностью посвятил себя медицине, а музыка осталась его страстным увлечением. Дружеские отношения с Назаретовым у папы продолжались долгие годы, до самой смерти великого маэстро.

  На нашем стареньком «Рёнише» любила играть и профессор Ростовской государственной консерватории имени С.В. Рахманинова Сусанна Борисовна Арабкерцева.

  Больше всего в игре Арабкерцевой мне запомнилась её эмоциональность: она погружалась в музыку полностью, самозабвенно. Артистизм Сусанны Борисовны, неповторимое исполнительское мастерство вызывали столь сильные эмоции у слушателей, что их трудно передать словами.

  Помню, как она каждому нашему гостю могла сыграть его портрет. Создавалось впечатление, что Сусанна Борисовна знает вас давно, хотя могла видеть человека впервые. Вот настолько точно передавала она музыкой характер своего слушателя, его чувства и эмоции. В её «музыкальной галерее» были артисты, учёные, врачи, писатели, журналисты, политики…

  Поскольку моя мама была скрипачкой и учительницей музыки, долгие годы преподавала детям в музыкальной школе имени М.Ф. Гнесина, заведовала там струнным отделением, то понятно, что в гостях у нас довольно часто бывали музыканты, многие из которых были хорошо известны не только в нашем городе. Конечно же, подобные вечера нередко заканчивались импровизированными концертами, и обязательно кто-то играл на пианино.

  Понятно, что я уже не смогу вспомнить поименно всех тех, кто играл на нашем «Рёнише», но могу ответственно заявить, что у пианино была насыщенная и интересная жизнь.

  На этом инструменте наши родители пытались учить нас с братом Тиграном музыке. И хоть музыкантами мы с ним не стали, но любовь к музыкальному искусству они смогли привить нам — это уж точно.

  Прошли годы. Как я уже писал, родители перевезли «Рёниш» к себе на дачу в Чалтырь. И там продолжились семейные концерты, потому что их обязательно навещал кто-то из друзей-музыкантов.

  Я бесконечно благодарен музыковеду и профессору Ростовской государственной консерватории имени С.В. Рахманинова Наталье Алексеевне Мещеряковой за те незабываемые творческие вечера, которые она устраивала в моей семье. Кстати, когда родители жили у себя на даче в Чалтыре, она приезжала к ним с маминой подругой — талантливой пианисткой Элеонорой Александровной Рабинович. Те незабываемые концерты до сих пор вспоминают наши соседи по Чалтырю.

  Уже нет на свете родителей, но мне каждый раз приятно наблюдать, как пианино начинает оживать, когда кто-то играет на нём. А потому очень благодарен другу семьи, музыканту Игорю Попову. Каждый раз, когда мы приезжаем с ним на дачу, как говорится, на шашлыки, он буквально оживляет старенький инструмент, играя на нём.

  Вы, конечно же, не поверите, но музыкальные инструменты — они ведь словно живые существа, у каждого из них есть свой характер, тембр, настрой и даже своё настроение. Но каждый инструмент живёт лишь только тогда, когда на нём играют. А потому мне очень хочется, чтобы наш «Рёниш» продолжал жить. И дай Бог, если кто-то через многие годы, играя на этом инструменте, вспомнит и о нас добрым словом.

Георгий БАГДЫКОВ