Бритьё «без ранения физиономий» и поджоги конкурентов. Как работали дореволюционные парикмахеры Ростова и Нахичевани

Ароматы помады и табака, звон бритв и сиплые выкрики зазывал — повседневная жизнь старого Ростова и Нахичевани была немыслима без бравых цирюльников. Эти мастера, чья история на Руси началась еще в XIII веке с приходом умельцев из Византии, были не просто парикмахерами. Вплоть до XIX века их профессия была уникальной: она заключала в себе не только парикмахерское мастерство, но и обязанности доморощенного лекаря. Считая застои «дурной крови» причиной всех бед, они умело пускали её из вен пациентов. Их главная клиентура долгое время оставалась мужской. Барышни же предпочитали ухаживать за своими косами самостоятельно.

«Модные парикмахерские засверкали парижским шиком в шестидесятых годах, когда после падения крепостного права помещики прожигали на все манеры полученные за землю и за живых людей выкупные. Москва шиковала вовсю, и налезли парикмахеры-французы из Парижа, а за ними офранцузились и русские», — писал о столичных цирюльниках Владимир Гиляровский.

Зачастую цирюльники переходили с места на место, неся громоздкие сундуки, наполненные замысловатыми инструментами и духами. Неизменно они носили на шее деревянный стул, на котором сидели клиенты на улице. Появление парикмахера всегда было событием: «Бреемся, подстригаем, крутим кудри, накручиваем локоны и причесываемся, стрижем и бреем!» — тут же вокруг них собиралась толпа.

Их работа требовала умения обращаться с лезвием и ножницами, а также знания структуры волос, волосяного фолликула и кожи головы. Эти профессиональные навыки передавались из поколения в поколение, зачастую внутри семей, и сопровождались ритуалами и секретами.

Позже пришло слово «парикмахер». Карамзин, употребляя его в своих произведениях, подразумевал человека, который брил, причесывал, пудрил волосы.

Однако цирюльники отличались между собой: одни работали при дешёвых городских банях, других приглашали на дом, третьи открывали дорогие салоны.

Подлинную картину царивших нравов и конкуренции помогают воссоздать пожелтевшие страницы старой прессы. Так, ростовская газета «Донская пчела» сохранила для нас курьёзный документ — «Письмо по городской почте», отправленное неким Платоном Терентьевым. Возмущённый горожанин взывал к редакции, прося внушить цирюльнику, чтобы он производил операцию бритья «без ранения физиономий»:

«На дняхъ мы получили по городской почтѣ одно довольно курьезное письмо, въ которомъ нѣкто Платонъ Терентьевъ просить внушить цирюльнику-парикмахеру Подгородниченко, чтобы онъ производилъ операцію бритья „безъ раненія фізіономій“ и чтобы операція эта обставлена была у него болѣе современнымъ способомъ, не напоминая собою раненій подъ Плевной. Къ сожалѣнію, редакція наша не располагаетъ такими средствами, которыя могли бы повліять на улучшеніе искусства г. Подгородниченко, и можетъ только съ своей стороны посовѣтовать г. Платону Терентьеву: или отпустить бороду, или же обращаться за болѣе тщательнымъ бритьемъ бороды въ парикмахерскія заведенія: 1. Прохорова (на Никольскомъ переулѣ, домъ Щиценко) и 2. Кузьминова (на Большой Садовой улицѣ, въ пассажѣ С. Петрова, № 3)»

Редакция, конечно, не располагала средствами для воспитания неумехи, но с присущим газетам сарказмом предложила бедолаге либо отрастить бороду, либо обратиться к более искусным конкурентам — Прохорову и Кузьминову. Как иронично заметил сам Платон Терентьев, операция у господина Подгородниченко напоминала ему не что иное, как «ранения под Плевной» — аллегория на реалии Русско-турецкой войны.

К счастью для горожан, наваристых щей и поцарапанных физиономий избежать было нетрудно — парикмахерских становилось всё больше. Конечно, самые роскошные и модные заведения сосредоточивались в центре города: на Садовой, Тургеневской, в соседних переулках, на Большом и Таганрогском проспектах, в Новом поселении и Богатяновке- районах, далеких от центральных улиц. Была парикмахерская и на жд. Станции Ростов. Непременным атрибутом такого «салона» или скромной цирюльни служила броская вывеска, зачастую вырезанная из жести с изображением ножниц.

Узнаём о местных предпринимателях из объявлений в газете «Приазовский край»:

«Валентин Любимов и Петр Берносов вновь открыли ПАРИКМАХЕРСКУЮ под фирмою „Прогресс“ по Никольской улице. При ней имеется специально ДАМСКИЙ ЗАЛ».

Тут же рекламка для дам: как избавиться от седых волос! Всё это есть у нас, милые жительницы Ростова и Нахичевани, вы только купите и попробуйте!

Конкуренция в этом бизнесе была жестокая. Яркий пример тому — история, опубликованная всё той же «Донской пчелой»:

«Пожар. В ночь на 18 июня в городе Нахичевани, в парикмахерской мещанина Акима Айвазова (в здании, принадлежащем мещанину Бабасинову), произошёл пожар. Айвазов заявил подозрение, что пожар случился вследствие поджога, совершённого двумя соседними парикмахерами — Кечедки и Крикором…»

К счастью, были и примеры цивилизованного соседства. Как вспоминал нахичеванский купец Келле-Шагинов:

«...на север от Соборной улицы шёл корпус ремесленников до базарной площади. Тут были цирюльни, жестянщики, слесаря, ведерники и пр., кончалось бакалейной торговлей на углу базара Авака Пахалова…»

Арендовать место у базара или поселиться в людном районе было делом чести — клиента нужно было ещё и заманить.

Бритьё в те времена было занятием рисковым и порой весьма необычным с точки зрения современной гигиены. Дореволюционные цирюльники использовали порой чудные методы. Например, чтобы лучше оттянуть щёку, мастер мог засунуть собственный палец в рот клиенту или использовать для этой цели огурец.

Инструментарий ростовского цирюльника был внушителен, его рабочее место больше напоминало операционную. Помимо смертоносных бритв и ланцетов для пускания крови, здесь можно было найти таинственные зелья в пузырьках из тёмного стекла. Часто это были средства собственного производства: тонизирующие лосьоны, снадобья от перхоти или пресловутая «помада (мазь) собственного производства, рекомендованная для истончения волос».

Эта смекалка и ремесло были частью огромного мира парикмахерского искусства, за который Россия боролась на равных с Европой. Например, Иван Андреев, бывший крепостной крестьянин, ушедший в Москву и ставший мастером высшего класса, смог доказать, что российская земля сильна талантами. В 1888 году в Париже три его причёски произвели настоящий фурор, и ему были вручены бриллиантовые академические Пальмы!

Отдельного упоминания заслуживают легендарные бани Тер-Абрамиана в Ростове (располагались в совр. пер. Семашко, за парком Горького), которые по сути своей представляли настоящий спа-центр того времени. Здесь работали свои массажисты и, конечно же, цирюльник.

«Усадив вошедшего в кресло и обернув его простынкой, мастер восклицает: «Мальчик, воды!» — и помощник-ученик немедленно водружает на подзеркальник жестянку с горячей водой. Затем посетителя бреют или стригут обычным порядком, тот расплачивается и спешит по своим делам…»

Для женщин парикмахеры в дореволюционном Ростове выполняли также различные функции, включая стрижку, укладку и окрашивание волос. Они создавали модные и стильные причёски, подчёркивая индивидуальность клиента. Парикмахеры использовали различные инструменты — ножницы, расчёски и гребни и следили за модными тенденциями.

Огромное количество приспособлений: щипцы для волос для создания кудрей или гофре, например. Конечно же, местные газеты пестрели зазывными рекламами, обещающими женщинам лучшие волосы в мире. И дамы, не зная, кто же такая эта Анна Чиляг, которая так горячо убеждает их с рекламных страниц, что у них будут такие же длинные, до пола, волосы, как у неё, бежали покупать чудодейственные средства.

Парикмахерское дело никогда не стояло на месте. В 1913 году по городам России стал распространяться «Русский всеобщий парикмахерский журнал», который задавал тон всей модной индустрии. В нём давали рисунки модных причёсок, усов и бород, подробно описывали «новые методы маникюры», образцы гребней, заколок и шпилек для дамских причёсок.

Особняком в этом ряду стоит фигура театрального куафера. Этот устаревший (от французского «coiffeur») термин означает парикмахера особого, сценического профиля. Салон такого мастера когда-то располагался на Таганрогском проспекте у знаменитого Асмоловского театра. В отличие от простого брадобрея, театральный куафер должен был хорошо знать историю, разбираться в стилях и эпохах, чтобы точно воссоздать образ персонажа на сцене.

Дело брадобреев и куаферов прошло долгий путь от грозных средневековых лекарей до законодателей моды. И сегодня, оглядываясь на старые вывески в Ростове и Нахичевани, мы понимаем: хороший мастер — это то, что всегда будет в моде, независимо от века и прогресса.

И как говорят мудрые люди: «Хороший парикмахер никогда не спрашивает: Как будем стричься? Он смотрит на тебя и уже знает, каким ты хочешь быть»

Оксана Мордовина

на обложке фото «Цирюльники на старом базаре» из фондов РОМК